Соц арт Комара и Меламида

Концептуализм Комара и Меламида во многом пересекается с поп-артом. А разрушение метатекста происходит по схеме внедрения множественных кодов в полотно. Но эти коды наиболее понятны тем, кто прошёл долгую школу испытания социализмом, впитал основные символы, но не проникся этим тлетворным духом. Тем, кому немыслимо надоело существование среди истуканов и монументов, среди толпы, голосующей за вождя. Именно они ввели в историю искусства понятие соц-арт, заменившее собой поп-арт, известный зрителю по западным источникам. 

Wk5wumXk8sC3Gc3OgCjYL12DW2Uxvgy93AZHY3tS4hftR36iriHkGUthjlGUg6e7sLGlLcHp2ZAEd2PBa2CSRTw98LbjfyT9mTD 27GZ5fSYVFoFuYG3K6OcXutpyrOCrhTPLwRU
91nqZDSPnnhqkOlRAfVd5nIP31vV6vp6Y3ZWvZJw5Z6AuWa69VATsr1pZSAJVszGfXMfew5WRblEciDzeGuGQ E6dvSf3tIL1M5 1YvZWFKUCmE7Djq CXccM1rCmtGmuse GHAL

Почему этому проекту присвоили название перфоманс, инсталляция? На каких критериях можно построить это утверждение? 

Ведь, по сути, это ряд картин, кичево отражающих идеалы той или иной страны. Название перфоманс построено на том, мне кажется, что в этом проекте искусство становится значимым социальным действием, имеющим не только эстетическое измерение, но и протяженность во времени, физический компонент (в этом действии масса участников). 

Мне особо интересно вовлечение социума в искусство, сделанное через посредника – художника. Получается, что картина становится некой губкой, впитывающей реальную жизнь. И слово превращается немаловажный компонент, ведь опросы производились вербально. Художники получали словесное описание и переносили его на полотно, пропустив через свое восприятие. Но если во многих инсталляциях таким медиатором являлось тело, то на этот раз в роли медиатора выступило слово. Причём не уникальный голос художника или зрителя, а голос масс, унифицированный и подведенный под общий знаменатель. 

cFozAOl7IAGlIIS RBQOSGA2mEjdt6YJ9zrIjjn36EWZWEcZXoHQRs8CpPjX11we671bbeywSigUq09PsV6WAOhoGP76ZaqwWN FEJaICLZWV1xWhH
S6mihY0vxMzOaSrVoFyM hrQedBE11wsSRSoOkO kUlkF5234zQH AiC D2XNeoOc
lgRB1ukGrgSldLXYs 7aH6dlrdrWQcAYk1hLzFiE4Nqqsw0FT3jPoWqIv2qitdzDGj 7Cu0klu4WYs6wsP T nDKjNnd891nMinkILmQjT7aBeZ utk LF9cGnWOeEjSeVYlB1t

Комар и Меламид смогли предложить такой вариант диалога со зрителем, в котором художник из обвиняемого стал судьей. Они не стали оправдываться, не стали объясняться, но показали наиболее и наименее желаемые жителями той или иной страны пейзажи, героев, ситуации. 

 

Марат Гельман, известный российский авангардист сказал об этом проекте в одном из обзоров на своём сайте: «Зритель получил свой желанный автопортрет. Портрет, который отныне может служить весомым аргументом в отстаивании права художника быть непонятным, нелюбимым — одним словом, быть.» Я соглашусь с Маратом, ведь, разглядев картины, поняла, что квинтэссенцией желаемого «было — есть — будет» стал китч, не имеющий особого отношения к искусству. Обыватель запоминает пасторальность горию страны, гармоничные и неизломанные формы, прилизанных и неопасных людей, миролюбивых животных. В сознании массы нет места излому, надрыву, непривычному цвету, нет места «иному» во всем разнообразии этого «иного».

Стоило бы отметить приятное исключение в виде голландцев. Им, по-видимому, столь приелась традиционная голландская школа живописи, что добротный домашний уют отвергаем напрочь, взамен желанен и приятен глазу текущий и объемный цвет. Я не могла не подумать о том, что Комар и Меламид представляют концептуальное искусство, а это значит, что они выбрали определённую цель, хотели преподнести нам концепцию. У меня возникло ощущение, что они сознательно ввели разделение на два ряда: «наиболее желанное» и «наименее желанное» и сделали это для того, чтобы наглядно продемонстрировать к каким формам тяготеет человеческий глаз, а какие формы выступают в виде раздражителя. И рябь, геометричность, резкость, нарушение перспективы служат недобрым признаком для когнитивного восприятия. 

GlA6k6wdAWYUtQylJppnF4 Sm13Kj18jVbukHYeR3dZUBs5Jl47QExK9lEKxwlHqO6wVXyHZFvkuIXaUOjs0UMZbRlgAm5IBvX4zh73 h9hHs4 erMNqqaP36JWJ7vCozO5pVX0Z
JtiLZ02DSlW9bVSZVImAyKsS066F cESe6 AapbIh0exF1ibxDvKkYBKeACNbDHv8o1GOejWGIDW GhFeHE62hgD
KIxEbENVC1Ja4ULbAo2eHC3u P b3QurSbqmIwXcMF9B7JlN 9gVBboSMJtxiLkq6KaZJzFdcQ adKxSL7ygKLE5RzAnSnOfyvA7fFM4xr qmL2m4jykEAd3GWSwApi0Wmgyu1q

Они сумели записать за социумом нервную реакцию, вторгнутся в святая-святых — в человеческий мозг и стать подобием томографа, выдающего картинку в цвете, и, учитывая грандиозность проекта, эта работа сродни хорошо поставленному научному эксперимент, в котором должны разобраться лингвисты-когнитивы. Ведь художники обобщили процентные отчеты, обработали статистические данные, выступив в роли техники, одушевив ее. 

3qXBpp3mOWw0cAC JtbHIm6F5 auVzfFXiEaipRtXh4BzbTrsuZxjKvTXnfmGR5XonpuC om4KjDHbz0ZAydSvWCQTS9YUqkzMp pmRtJG1LpP1dpRhyl0L5LJcMRr2qATQS6X4S
PZ0Djx41mzFXz29tHwAiZRfHFOV2pMo4CqTyBQ3uu3sRGcbgPTdNXqNI bbzwdkpAFUcldLTxEfCYSpd5QBCBaio23Mh4ZlH6pbJLC TP6BCV38Qs782Qrcwvbm25osSXdwagIW5
TyJ6b35OJBz7XpInAGLfHrhpKq 07SR8dpP7 os2eAkUpMKZ6lxyKGkZj 8L loDRD WgmX50alvsZl07pfSPAFo K8 pWU9QHR4pN3M R96p7 Orwl AatR82UFLhQIQYUi9WIQ

И в этом человек не изменил самому себе, с самого зарождения цивилизации его манил оазис «вода, деревья, зелень, горы, мирные животные». Это прямо запечатленная картина райского сада, из которого нас изгнали вместе с Адамом и Евой и куда вернуться возможно только в мечтах. А живопись для обывателя и есть средство для мечтания, судя по опросам художников. «Райскому саду» противопоставлен «ад» четких форм: клетки, квадраты, треугольники, непонятные формы, неясные фигуры над которыми надо думать, ломать голову «а что бы это значило». 

Смысловая нагрузка нежелательна для респондентов этого запроса, им не нужен сложный мир. Быть может, художники хотели показать, что пришло время пустоты под видом китча и отсутствия полноценной замены этой страшной пустоте? Природа на этих «желанных» картинах на самом деле представляет собой «мёртвую природу». Человек расплывчат и лишён индивидуальности — вот вам и «конец сие человечества». Память оказывается заполненной ничего не значащими пустыми символами. И мы вспоминаем об основных признаках постмодерна, о состоянии «постмортум» тела в котором нет места бывшим ощущениям. 

yc1A1YtoeHDJzKXwnHMQbpTp8G8TYBqoATtNWGLWisXxW4ojgKE28J2M5o7k7K01Xwv AsSbJt V7DhV MpKHfUiH9 P9cT48XZ2iF8X8iQ7zo6Bs6QK ZZcNIp2YWzkig6d8vnG
Oaq75kSqbr mB6q23uPSbeDbt SGZxdWQK5UpUMBeRDmo6hHoHz0RdNZUzfwkkGPPw7Xed ZKHo bxN89Th4tdLsPAvdY wBD24aO949ZH9k PhSuDiHuYSlr55oKuNBPDRXvBe
vm4ZxXo2wD1MtrQNOG6xIIhYwWTnLWhylevVNYZ fe9q4w7r3zjzM1lbc2B2rLS6G0l6tpHd8STdI9edGJ6cS4ICDQhxpnVAu5qbdnJx6OZKsy rhyZzVnt2C37qIy85EU uA8Mz

Таким образом, Комар и Меламид смогли показать страшную картину, внешне очень прилизанную и гладкую, но для мыслящего зрителя апокалиптическую. Выхолощенный мир, схожий с красивой шкурой  зверя, брошенной на пол. Прямо под ноги насмешливого художника.

0

 

 

 

 

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *